У минчанина Антона собственная студия маникюра Baton Nails. Именно работа там, как рассказывает сам парень, и стала причиной преследования. Антон говорит, что его начала сталкерить настойчивая клиентка, а позже — и ее бойфренд. Вторая сторона конфликта утверждает другое: они всего лишь пытались отстоять право на оказание услуг.
«Началось все с ежедневного „спама“ в соцсетях»
Свою первую студию маникюра Антон открыл в 18 лет, а заниматься «ноготочками» начал еще в 16. Сейчас собеседник не только руководит бизнесом, но и продолжает работать как мастер.
Именно так он и познакомился с Мариной (имя девушки изменено). Так как все записи фиксируются в системе, восстановить хронологию событий достаточно легко. Началось все чуть больше года назад.
— Девушка пришла к нам в студию на маникюр. Странности в манере общения и внешности были заметны сразу, но мы не придали им значения. Людей приходит много, и все очень разные.
Через какое-то время она попала лично ко мне с проблемой врастающего ногтя, с которой я справился менее чем за минуту. На что получил странную реакцию: «Эм-м-м, это все?» Спустя всего несколько минут от нее пришли сообщения из разряда «Ох, спасибо большое! Палец не болит».
Как отмечает Антон, после этого в соцсетях начался «ежедневный спам». Свой старый профиль девушка удалила, поэтому возможности посмотреть скриншоты переписки нет. Но есть примеры сообщений начиная с конца октября до недавнего времени. По словам парня, перерывы между сообщениями на протяжении многих месяцев были не больше одного-двух дней. Часто они касались ухода за ногтями, но иногда переходили и на более личные темы.
Например, Марина задавала вопрос «Как вы относитесь к общению с клиентом на „ты“?» или писала «Ночью, когда просыпаюсь, если есть новые истории, надо посмотреть, а потом спать дальше».
— Именно после того первого посещения Марина начала записываться только персонально ко мне. Меня это не тревожило, мы никогда не отказываем желающим получить услуги у определенного мастера.
Странности на первых порах выражались в том, что, когда я отходил брать недостающий инструмент, она клала маленькие подарки: фломастер в виде флакона лака, потом целую упаковку таких фломастеров, позже раскраску с маркой моего авто.
Свой автомобиль предприниматель активно использовал в рекламе.
Спустя некоторое время Марина написала в Instagram, что хотела бы совместную фотографию. Антон, по его словам, подумал: забавно, почему бы и нет? Но удивился, когда девушка попросила сделать фото на его телефон, так как ее собственный не очень хороший. Снимок и сейчас хранится в архиве собеседника.
— Сразу после этого пришло сообщение в Instagram с просьбой в следующий раз сфотографироваться в машине или на ее фоне, на что Марина получила отказ, так как даже для меня это показалось чересчур. По скриншотам видно, что мы не воспринимали все происходящее всерьез и отвечали в дружеском стиле. Хотя мысли о том, что у нее есть ментальные проблемы, закрались.
«Регулярно приносила подарки. Один раз — вторично упакованную шоколадку с волосами на скотче»
Антон рассказывает, что ему, предположительно, удалось выяснить: Марине 27 лет, живет она вместе с родителями неподалеку от одного из филиалов студии, у девушки есть работа, а еще — парень. Его зовут Александр (имя изменено тоже), и ему чуть больше 40 лет. Далее в истории появится и он.
— Студии у нас с моей девушкой Дианой совместные, и она начала проговаривать мне о странности всего происходящего и просить отказаться [от клиентки]. Делать это я не хотел, аргументируя тем, что у Марины просто могут быть свои особенности.
Но со временем стало понятно, что притягиваю ее именно я, а не студия. При этом мастера, которые делали ей маникюр раньше, обратили внимание, что у нее есть несколько колец с гравировкой Baton Nails.
Мы выбрали тактику игнорирования, отвечали только по делу, что, в принципе, уже не так сильно напрягало, и даже свыклись с «назойливым клиентом».
Примерно до февраля Марина продолжала приносить подарки. Например, «Хэппи Мил», откуда Антон выбросил всю еду, оставив только игрушку.
— Она уточнила, понравился ли мне подарок. Я ответил, что предпочитаю все в индивидуальной упаковке а-ля маски или перчатки. В следующий раз она принесла перчатки. А еще — шоколадку, которая была вторично неаккуратно упакована в бумагу, перемотанную скотчем с ее волосами.
Также она спросила про повторную фотографию, на что ей в шутку ответили, что она будет стоить 100 рублей — и Марина через месяц принесла их. Естественно, делать снимок на таких условиях никто не стал. На мой день рождения, к слову, она тоже принесла деньги в конверте.
Мы заметили, что сама девушка старается записываться на праздничные дни: 14 февраля, 8 Марта. Изрядно устав от ее внимания, я отказал ей в дальнейшем оказании услуг. Ходить к другим специалистам ей не запрещалось.
На том самом крайнем педикюре она со словами «Ну, раз мне нечего терять, то смотрите» переворачивает телефон, а там видео, которое повергло меня в шок. На нем видно, как я встречаю девушку из второй нашей студии. Как я мог не заметить съемку, не знаю. Видео записал тот самый парень Марины, которого я до этого никогда не видел.
Видео было снято для самой девушки, на нем звучит примерно такой закадровый текст: «Кстати, уточни адрес. Как ты? Смотри сама, потом получишь».
— Кроме того, она показала скриншоты их переписки, с которых я тоже «выпал». Например, там был такой текст: «Раньше ты могла влиять на мои поступки и даже один раз спасла багета, но не в этот раз». Под «багетом» подразумевался я.
Видео и переписки Антон увидел 8 марта, а снят ролик был 28 февраля. Кроме того, еще 16 февраля мужчину видели под окнами студии — об этом говорили другие сотрудники. Когда он понял, что его заметили, убежал.
— После того как я ей лично отказал в обслуживании, она начала публиковать в своем профиле предположительно скачанные тиктоки про невзаимную любовь, а также поменяла описание профиля на слова «Мое сердце разбито. Мне очень больно».
Как только у нас в студии появлялись какие-то новинки — наклейки на окне, уличное зеркало в форме значка Instagram — Марина публиковала селфи на этом фоне. Но никто из персонала в рабочее время не видел ее рядом со студией. Скорее всего, она приходила только поздно вечером или рано утром.
«Парень начал угрожать: „Либо принимаете ее, либо я „займусь“ вами“»
— 14 июня я лично сообщил ей с нашего рабочего профиля, что наша студия ее больше не обслуживает, после того как она умышленно записалась ко мне на услугу и не прекратила написывать в соцсетях.
В тот же день начался «террор» от ее возлюбленного на рабочий и мой личный телефон (этот разговор записан), где он угрожает проверками пожарной, санэпидемстанции, налоговой. Разговор длился 15 минут. Честно говоря, я сильно растерялся от такого внезапного знакомства, так что вступил с ним в дискуссию. В конце концов основной его посыл был такой: «Либо принимаете ее, либо я „займусь“ вами».
Как рассказывает Антон, уже через 30 минут он был в ближайшем отделении милиции, где написал заявление.
— Меня сразу предупредили, что закона о преследовании в Беларуси нет, но с ними будет проведена профилактическая беседа.
Оснований рассматривать обращение по другим статьям тоже нет: прямой угрозы жизни или здоровью молодого человека не было.
Сам Антон решил занять оборонительную позицию и больше не выходить на контакт.
Однако уже 16 июня увидел и Марину, и Александра неподалеку от студии — у своего авто, за которым, как посчитал Антон, они пристально наблюдали. Снова состоялся диалог, в ходе которого Александр пытался добиться одного: чтобы Антон снова начал принимать Марину. В этом случае мужчина пообещал больше никогда не появляться в поле зрения мастера, разве что случайно. Антон согласился, но уже к вечеру передумал: продолжать контактировать после всего ему не хотелось.
— С его стороны продолжились террор, угрозы, манипулирование, бесконечные звонки. Подумав, что есть вероятность договориться, я несколько раз поднял трубку. И наконец спросил, каково ему, что его девушка оказывает мне знаки внимания такого разряда. Он мне ответил: «У нас свободные отношения». Это меня искренне поразило.
На вопрос, как у пары оказался его личный номер, собеседник отвечает так: перед одной из записей он заболел и решил сам предупредить утренних клиентов о переносе.
Антон начал на всякий случай парковать машину в нестандартных местах. Однако, по его словам, пара все равно ее находила.
27 июня Антон в компании друзей все же решился на еще один разговор.
— В ходе диалога стало понятно, что Александр в алкогольном опьянении. Мы вызвали наряд милиции, который оперативно забрал его. Я собирался проехать вместе с ним, чтобы написать повторное заявление, но сотрудники меня убедили в том, что в этом нет необходимости, так как одно уже есть. Но мое облегчение длилось в районе полутора часов, после чего я в очередной раз получил сообщения с угрозами, что «пожалею об этом».
По словам Антона, «сталкинг» не закончился и сейчас — в первую очередь со стороны Александра. Сама Марина «имела неосторожность сказать, что он занимается ее террором уже на протяжении десяти лет». Пока основная цель — снова добиться возможности, чтобы девушка записывалась именно к Антону. Хотя изначально ее мужчина, наоборот, был против того, чтобы они контактировали.
Последние несколько недель пара регулярно появляется поблизости от студии, но заглядывает не в нее, а к соседям — в фотоателье. При этом в разговорах оба утверждают, что ничего не нарушают и имеют право находиться там, где посчитают нужным. Вживую угроз своей безопасности Антон также не получал. Однако парень уверен: все происходящее и есть сталкинг. Отметим, что в беларусском правовом поле такое понятие отсутствует.
«Так или иначе, мне приходится чуть ли не каждый день мимо ходить»
Журналисты попытались связаться и с Мариной, и с Александром (напомним: имена изменены). Девушка не стала давать комментариев, а с Александром удалось поговорить.
— Антон утверждает, что вы находитесь поблизости от студии, ищете его машину и всячески преследуете. Насколько это соответствует действительности?
— Действительности вряд ли соответствует, потому что я гуляю с одного конца района до другого, мне в любом случае приходится идти сюда. Плюс тут есть кофейня, плюс моя девушка делает ногти уже не в его студии, а рядом. То есть, так или иначе, мне приходится чуть ли не каждый день мимо ходить. На общественном транспорте я не очень люблю проезжать четыре остановки.
— А были ли за последний месяц частые звонки и сообщения ему с вашей стороны?
— Точно так же, как с его стороны.
— А с чего начался конфликт?
— Мне он мельком намекнул, что они там друг другу что-то дарили и как-то улыбались. Есть совместные фотографии. И этот Антон даже умудрялся рисовать на ноге девушки свои иероглифы а-ля с батоном. Фотографии присутствуют. При живом парне у девушки! Я думаю, это была его инициатива. Насколько я слышал, она сама ничего такого не изъявляла. Он сам взял и нарисовал, по ее словам.
Александр говорит, что вживую общался с Антоном всего два раза: у его машины (тот самый разговор с видео) и позже, когда парень был вместе с друзьями.
— Можете у него спросить, как он со мной общался. Я с ним как бы на «вы», он — на «ты» и на «пошел ты». <…> Говорил, что я никто и меня звать никак. И он вытирал руки после того, как мы их друг другу пожали. Когда он сказал, что будет принимать, а потом говорил: мол, не хочу и не буду.
— Насколько мы знаем, в тот раз он вызвал милицию.
— По моей инициативе, да. Я специально дождался эту милицию. Приехала милиция. Я поехал в опорный пункт. Мне выдали штраф в 5,45 рубля. Могу предоставить документы по этому поводу. Больше я с ним не общался. А нет, извините, один раз шел со стороны педикюра, а он поднимался, я так понимаю, со своим отцом и еще какой-то девушкой. И начал, как маленький мальчик, «скулить»: «Вот, это он меня обижает».
Александр также сообщил, что у него были вопросы к туалету («в одном из филиалов нет возможности выйти из туалета на протяжении полугода»), наличию пожарных извещателей и актуальности информации на чеках — об этом, помимо прочего, он и говорил Антону.
— Сейчас вы не планируете никак с ним взаимодействовать? Больше никаких требований к нему у вас нет?
— На что он ссылается? Я могу сколько угодно ходить вдоль этой улицы. Один раз я заходил в фотостудию, она находится на том же этаже.
Я просто хочу понять, как данный человек общается наедине со мной, а потом — не наедине. Меня вот это выбешивает. Когда, извините, я общаюсь с ним один на один, все замечательно, все нормально. Когда он чувствует за собой там двух человек, там папу, он начинает на меня «тыкать», обзываться негативно. Я не делал фото- и видеофиксацию, это все есть у него.
— По своей инициативе вы планируете вступать в коммуникацию с ним? Инициировать встречи, общение, звонки и так далее?
— Да он мне даром не нужен! Когда этот человек жмет мне руку и говорит: да, хорошо, так и будет. Перед этим говорил по телефону: да хорошо, мы созвонимся. Да он потом остается просто пустотрепом каким-то. Зачем мне этот человек нужен? Зачем мне эти контакты?
Что вообще считается сталкингом
В международном праве единого универсального определения нет. Но понятие встречается, например, в Стамбульской конвенции, посвященной борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием. При этом само явление может затрагивать оба пола. Это первый международный договор, который обязывает государства, ратифицировавшие его, ввести санкции за сталкинг. Сама конвенция вступила в силу в 2014 году.
Согласно документу, сталкингом считается «…преднамеренное неоднократное угрожающее поведение, направленное на другое лицо и вызывающее у него страх за свою безопасность».
Первой страной в мире, которая ввела уголовное наказание за преследование, стала Дания. Проект соответствующей статьи появился в уголовном кодексе страны еще в 1912-м, но изменения вступили в силу 1 января 1933 года.
Формулировка звучала так: «Любое лицо, которое нарушает покой другого человека, вторгаясь к нему, преследуя его письмами или любым иным подобным образом, несмотря на предупреждение полиции, подлежит штрафу или тюремному заключению на срок не более двух лет. Предупреждение по этой статье действительно в течение пяти лет».
Закон обновлялся в 1965 и 2004 годах — тогда были повышены сроки наказания. В 2012-м положение о сталкинге было перенесено из уголовного кодекса в отдельный административный закон о запретах на приближение. Систематическое и продолжительное преследование учитывалось как отягчающее обстоятельство при нарушении запрета. Полноценная самостоятельная статья о сталкинге появилась в датском уголовном кодексе лишь в 2022 году.
Что касается распространения по миру, то в других странах о сталкинге начали говорить куда позже. Так, в 1990 году в Калифорнии его признали отдельным преступлением. К середине девяностых аналогичные законы были приняты во всех штатах США. Канада криминализировала преследование в 1993 году, Великобритания — в 1997-м, а Германия официально включила термин «сталкинг» в уголовный кодекс в 2007-м. Однако в большинстве стран подобных законов на данный момент нет.
Сталкинг может проявляться в самых разных формах: постоянные звонки, сообщения, письма; преследование на улице, у дома или на работе; непрошеные подарки; распространение ложных слухов; слежка и наблюдение; угрозы и запугивание.
Само по себе наблюдение не является нарушением. В эту категорию действие переходит, если носит систематический характер и вызывает дискомфорт или страх у того, за кем наблюдают.
В каком случае мастер может отказать в обслуживании
Журналисты решили разобрать и еще одну часть конфликта. С вопросом, в каком случае мастер может отказать клиенту в оказании услуги, обратились к юристу Татьяне Ревинской.
Как пояснила специалист, отношения между клиентом и мастером (салоном) регулируются Законом Республики Беларусь «О защите прав потребителей» и Правилами бытового обслуживания потребителей.
В соответствии с Правилами, исполнитель вправе отказать в оказании бытовой услуги (парикмахерской), если:
- у потребителя имеются открытые раны, микротравмы, изменения кожного покрова (сыпь, пятна, шелушение), ногтей, волос, поражения педикулезом (часть 1 пункта 83);
- потребитель одет в верхнюю или грязную одежду, которая может загрязнить одежду других потребителей (часть 2 пункта 83);
- потребителем является ребенок, обслуживание которого требует принудительного удержания в кресле (часть 2 пункта 83);
- у потребителя имеются признаки алкогольного опьянения либо состояния, вызванного потреблением наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов, токсических или других одурманивающих веществ (часть 4 пункта 25).
— Однако в рассматриваемой ситуации следует отметить следующее: согласно приведенному выше закону, публичный договор, заключаемый между исполнителем и клиентом, обязывает обслужить каждого. Но этот же закон защищает безопасность персонала и других клиентов.
Салон имеет право утвердить локальный документ — Правила поведения посетителей (он должен висеть на видном месте, например на инфостенде). Если в правилах прописан запрет на громкие крики, использование нецензурной лексики, агрессивное поведение или создание помех работе мастеров, то нарушение этих правил является основанием для отказа клиенту в обслуживании. Такое поведение может быть и основанием для привлечения посетителя к административной ответственности — например, по статье 19.1 («Мелкое хулиганство») или статье 10.2 («Оскорбление») КоАП.
Стоит обратить внимание и на еще один момент. Наниматель обязан обеспечить работнику безопасные условия труда. Проявление навязчивого поведения или домогательства со стороны третьих лиц на рабочем месте создает угрозу не только психологическому, но и физическому здоровью работника. Поэтому мастер имеет право отказаться от выполнения работы, если возникает непосредственная угроза его безопасности.
Чтобы у клиента не было повода пожаловаться в общество защиты прав потребителей или исполком за «необоснованный отказ», администрации салона рекомендуется:
- осуществлять видеозапись (в зонах ожидания и рецепции) — запись будет главным доказательством неадекватного поведения в суде или при проверке;
- составить акт в присутствии двух свидетелей (работников салона) о том, что клиент вел себя агрессивно / имел признаки опьянения и другие, из-за чего услуга не могла быть оказана безопасно.