Недавно многих возмутила история беларуса, который получил в Польше дополнительную защиту после протестов 2020 года, а спустя несколько лет начал ездить в Беларусь. К сожалению, так поступает не только он — подобные случаи фиксировали еще в 2024 году. Зачем беларусы сначала просят защиту, а потом едут домой? Какие риски это несет? И как может отразиться на всей диаспоре? Рассуждает юристка Ольга Добровольская.
Ольга Добровольская
Юристка, выпускница Варшавского университета. Более десяти лет работает в сфере миграционного и беженского права, шесть лет руководила отделом правовой помощи Центра беларусской солидарности.
Участница рабочей группы по вопросам легализации пребывания граждан Беларуси при Министерстве внутренних дел и администрации Польши. Сегодня ведет частную практику, оказывая юридическую помощь иностранцам, работодателям и неправительственным организациям.
Международная защита: зачем она вообще существует?
За более чем десять лет работы с международной защитой я заметила одну интересную особенность. Довольно часто мои клиенты — совершенно неважно, из какой они страны, — подают заявление на международную защиту и не совсем понимают, что именно они у принимающего государства просят.
Во многих случаях люди интуитивно понимают главное: «Я не могу вернуться домой, там мне грозит опасность, репрессии, задержание». И когда пограничная служба задает им вопрос: «Может ли человек воспользоваться защитой своего собственного государства?» — у моих клиентов на лице часто появляется недоуменная ироничная улыбка: «Ну очевидно же, что нет». Но такой вопрос притаился в заявлении на международную защиту не просто так — это не ошибка и не казус, а смысл всей процедуры.
Многие из нас привыкли, что им нужно защищаться от своего государства, но в основе концепции получения международной защиты лежит идея того, что государство должно защищать. За юридическими формулировками стоит очень простая идея: если государство не может защитить человека от преследования или угрозы его жизни и безопасности — а иногда и само становится источником этого преследования, — человек, имеющий обоснованные опасения за свою жизнь или свободу, может обратиться за защитой к другому государству. Поэтому, если у вас нет возможности получить защиту от вашего государства, тогда вас может взять под свою — другое.
В польском праве международная защита включает только статус беженца и дополнительную защиту. Основания для их предоставления различаются, но в обоих случаях речь идет о защите, которую человек не может получить у себя дома.
Почему люди задумываются о поездках домой?
Иногда у моих клиентов возникает неудобный вопрос. Что происходит, если человек получает международную защиту (то есть прямо утверждает: «Я не могу безопасно вернуться в свою страну»), а потом добровольно выезжает туда?
На практике причин для таких поездок может быть множество. И вопрос этот несколько сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
За годы консультаций я видела многое. Люди спрашивали, могут ли они поехать в Беларусь, чтобы решить самые разные вопросы: разобраться с делами бизнеса, который они были вынуждены оставить в спешке, принять наследство, продать недвижимость, которую иначе могли потерять, оформить пенсию. В некоторых случаях речь шла буквально о том, чтобы не остаться без средств к существованию в новой стране.
Но самое частое, что я слышу в этой связи: «Если у меня умрет кто-то из близких, я смогу поехать домой и с ним попрощаться?» Мне сложно судить человека за такое желание. Но, узнав о возможных последствиях возвращения, человек чаще всего не решается рисковать.
Были и те, кто просто не выдерживал жизни в эмиграции, постоянного ощущения временности, ожидания документов и неопределенности. Они возвращались домой — а там их задерживали и сажали в тюрьму. Например, молодой человек ехал похоронить родного брата, а в итоге его осудили на три года колонии.
У меня и сейчас есть клиент с похожей историей. Мы говорили о том, что его решение вернуться тогда было скорее эмоциональным. Но последствия этого решения оказались очень тяжелыми. Тюрьма стала для него сильной травмой. Сегодня он признается, что больше не готов так рисковать и повторять этот опыт.
Но существуют и другие истории: защита есть, и свежий беларусский паспорт тоже
Я знаю о людях, которые, имея международную защиту, все же иногда посещают Беларусь. Причем иногда они делают это непосредственно через польско-беларусскую границу. То есть такие поездки могут быть зафиксированы польской пограничной службой.
Что говорит об этом право?
Выезд в Беларусь может стать основанием для начала процедуры лишения международной защиты. Логика здесь проста: если обстоятельства, из-за которых человеку была предоставлена защита, перестали существовать, основания для её сохранения могут отпасть. А возвращение в страну происхождения может свидетельствовать о том, что человек больше не опасается преследования и вновь может рассчитывать на защиту своего государства.
Значение может иметь и не только поездка. Например, непосредственное взаимодействие с беларусскими властями, обращение за документами, участие в административных или судебных производствах в Беларуси и другие действия. То есть обстоятельства изменились, человек снова пользуется защитой своего государства.
Например, у меня были клиенты с международной защитой, которые получали справки из беларусского ЗАГСа, а потом предоставляли их в польские органы. Был даже курьезный случай: гражданин Беларуси предоставил свеженький беларусский паспорт. Но, как оказалось, ничего нового в этой практике не было: похожий случай уже рассматривался польским судом по делу гражданки Российской Федерации. Тогда факт получения паспорта расценили как подтверждение:
«Факт выдачи иностранке паспорта властями Российской Федерации указывает на то, что она находится под опекой властей страны происхождения, которую добровольно приняла. Это обстоятельство в совокупности с подтвержденным выездом в страну происхождения лишь подтверждает вывод о том, что заявительница не испытывает опасений перед угрозой, которой она могла бы подвергнуться в случае возвращения в страну происхождения».
Почему люди так делают?
Думаю, часто они просто не осознают всех юридических рисков. Для человека, например, получить справку из ЗАГСа может выглядеть как решение бытового вопроса, а не как действие, которое может поставить под сомнение необходимость международной защиты. Справедливости ради, после предоставления защиты управление не дает подробных разъяснений о таких рисках. Иногда люди понимают, что рискуют, но надеются, что именно в их случае все обойдется и польские органы об этом не узнают.
Влияют ли такие решения одних беларусов на всю диаспору?
Однозначно.
С одной стороны, мы, как представители диаспоры, говорим о репрессиях в Беларуси. Рассказываем о невозможности безопасного возвращения, проблемах с получением паспортов, просим получения проездных документов сроком на три года. С другой — в правительстве видят данные о возвращении в Беларусь тех, кто, как они сами утверждают, не может поехать туда безопасно.
Такие случаи фиксировались еще с 2020 года, и эта тема уже становилась частью непростых разговоров с польским правительством. Но в последнее время все чаще возникают вопросы о возможном злоупотреблении международной защитой. И определенные последствия этого мы видим уже сейчас, в том числе в статистике отказов в предоставлении международной защиты.
Удивлена ли я? Нет, это было вполне ожидаемо. За упрощениями часто идут злоупотребления, а за ними следуют ужесточения. Классика — в том числе и в миграционной политике.
Работая с беларусами в Польше много лет и занимаясь адвокацией, я понимаю, что индивидуальные дела не всегда остаются индивидуальными. На мой взгляд, каждый беларус, живущий в Польше, в какой-то степени является представителем всей диаспоры. И действия отдельных людей могут становиться одним из элементов, на основании которых государственные органы формируют представление о ситуации беларусов в целом.
Поэтому индивидуальные истории неизбежно становятся частью этого разговора. В том числе тогда, когда они противоречат тем аргументам, с которыми мы приходим к польскому государству. А это уже может иметь значение для миграционной политики, влиять на отношение к отдельным проблемам беларусов и, наконец, на возможность самой диаспоры добиваться изменений через адвокацию.
Ответ на вопрос о том, ехать или не ехать в Беларусь, я в конечном счете оставляю каждому. Но, как юристка, всегда рекомендую задуматься не только о причинах, по которым вы принимаете это решение, но и о его возможных последствиях — для себя, своего статуса и, возможно, для всех остальных беларусов в эмиграции.
Мнение авторки может не совпадать с мнением редакции.
Читайте также
Поблагодарить за статью