Тамаз Пипия еще подростком попадал в поле зрения силовых органов — из-за связей с фанатским движением и радикальных политических взглядов. В сентябре 2020-го Тамаза и его брата Тимура задержали, а после осудили по «протестным» статьям. В колонии братья провели больше пяти лет. Правда, после освобождения трудности не закончились. Сначала мужчин поставили перед выбором: уехать или повторно попасть за решетку, при этом после отъезда их начали искать. Об этом и о том, какими они увидели страну и общество после освобождения, Тамаз рассказал «Зеркалу».
На сайте BYSOL открыт сбор для Тамаза и Тимура. Чтобы поддержать их, перейдите по ссылке.
«Все, что могут, — предложить туалет убрать»
Тамаз провел за решеткой пять лет и семь месяцев. В колонии давление на него не прекращалось — силовики приезжали на «разговоры» и приходили с обысками к родным. В 2024 году против мужчины возбудили новое дело по ст. 411 УК — о неповиновении требованиям администрации. Поводом, по его словам, стал отказ мыть туалет на камеру (по неписаным правилам мужских колоний это занятие связано с «низким статусом»).
— Это было немыслимое давление — прежде всего на родных, — вспоминает он. — Сидеть взаперти и осознавать, каково твоим родственникам на свободе, что из-за тебя кто-то проливает слезы… Они используют все рычаги, их задача — сломать человека, уничтожить в тебе какое-то волеизъявление. Но этого, естественно, не получается, они злятся. И все, что могут, — предложить туалет убрать.
Осенью 2025 года имя Тамаза было в списках на освобождение. Об этом он узнал от сестры, которая перед этим обращалась в администрацию Трампа. В какой-то момент его, как и других заключенных, спрашивали, готов ли он покинуть Беларусь. Но тогда не освободили.
— Меня из списка вычеркнули. Режим не хотел, чтоб такие, как я, были на свободе. Те, кто действительно, по их мнению, нес какую-то угрозу на улицах. И мои соратники, которые тоже были в списках, продолжают находиться в заключении.
Когда срок подходил к концу, Тамаза стали вызывать на «беседы» — сначала представители администрации колонии, после — ГУБОПиК.
— Дали понять, что в Беларуси жить я не буду. Это был ультиматум: либо я сижу в тюрьме, либо уезжаю. Просто поставили перед фактом, что тратить на меня ресурсы, вести наблюдение и так далее никто не будет. Если не уеду, меня просто посадят. Мне дали возможность только съездить к матери на кладбище (женщина умерла, пока оба ее сына были за решеткой. — Прим. ред.). Гарантировали, что не будут меня трогать в течение трех дней.
«Я не узнавал ни людей, ни улиц»
Тамаз говорит, что за эти три дня на свободе заметил безразличие в обществе и волну страха. Говорит, не узнавал ни улицы Минска, ни людей. По его словам, связанная с протестами повестка «сошла на нет давным-давно».
— Сейчас беларусское общество ни к чему не готово. Абсолютно ни к чему, и они ничего не будут делать. Надо понимать, что уровень страха колоссальный. Все видят наши примеры, никто не хочет в тюрьмы, никто не хочет быть избитым. Я их тоже понимаю прекрасно, — рассуждает мужчина.
Бывшего заключенного задело обилие зрителей на организованных властями мероприятиях, на концертах артистов, которые поддерживают войну.
— У меня есть ряд знакомых, которые не посещают никакие мероприятия, связанные с режимом, никакие концерты. Но подавляющее большинство беларусов пренебрегает этим и ходит как ни в чем не бывало. Для чего им что-то менять? Зачем? На «Динамо» Дима Билан приезжает — идут, все нормально у них. <…> С таким пониманием я не хочу иметь с ними ничего общего.
Собеседник вспоминает, как в 2020 году политические вопросы коснулись подавляющего большинства беларусов.
— Но как коснулось, так и отлегло. Я вижу, что даже некоторые родственники изменили точку зрения. Считают, что я был неправ тогда, что я справедливо оказался в колонии. Больше у меня нет этих знакомых и родственников. Я не собираюсь дискутировать с такими людьми — это точка невозврата. Как известно, революция начинается в голове. Но, к сожалению, в головах беларусов еще Советский Союз и Российская империя, и российская пропаганда очень сказалась на обществе.
«Меня выгоняют одни органы, а параллельно разыскивают другие»
На третьи сутки после освобождения Тамаз покинул Беларусь. Говорит, планировал это сделать и без «ультиматума» силовиков, но не так спешно. Правда, официально уехать он не мог: после освобождения мужчина состоял на учете в уголовно-исполнительной инспекции.
— У них же бред с ведомствами. ГУБОПиК сказал, что препятствовать выезду никто не будет. Но есть инспекция, которая выполняет свою работу. То есть меня выгоняют одни органы, а параллельно разыскивают другие, — говорит Тамаз.
Сперва он собирался улететь в Грузию через Россию. Но в аэропорту попал на допрос к сотрудникам ФСБ.
— Там все очень забавно выглядело: они спросили, есть ли у меня связи с украинцами, предложили на войну поехать. По итогу они меня не выпустили из России и предложили обратиться в МИД Беларуси.
Мужчина все-таки нашел способ выехать, а после минская милиция объявила его в розыск. В какой-то момент ему в Instagram написала следовательница из Минска.
— Хотела меня допросить. Я предложил ей приехать сюда меня допросить. И еще я ей порекомендовал обратиться в ГУБОПиК, прежде чем меня разыскивать. С тех пор мы больше не разговаривали. Но меня вообще даже поразило, что они сейчас настолько обнаглели, в Instagram пишут. В момент, когда меня сажали, я их лиц не видел. А тут она пишет со своего аккаунта… Я ей сказал, что буду вынужден им поделиться.
«Казалось, все это будет мелочью. Но я заблуждался»
Сейчас Тамаз и Тимур живут в Литве. У них нет никаких документов, кроме беларусских паспортов. Без документов братья не могут официально трудоустроиться. Виды на жительство они ждут с июля. Сразу им обещали, что на оформление уйдет два месяца — но процесс затянулся.
После освобождения бывшие политзаключенные получали денежную помощь на аренду квартиры. Однако она заканчивается — а возможности устроиться на работу пока не появилось. Поэтому Тамаз и Тимур объявили сбор на платформе BYSOL, чтобы оплатить аренду жилья и бытовые расходы.
Тамаз говорит, что обращаться за помощью вдвойне сложно после тюрьмы, где привык никого ни о чем не просить.
— Ловлю себя на мысли: я пережил в тюрьме многие события, и сам факт тюрьмы, и все, что со мной происходило… Мне казалось, что после освобождения все это будет мелочью. Но я заблуждался, — делится бывший заключенный. — Сейчас это выглядит намного жестче — как минимум потому, что я завишу от каких-то людей, от обстоятельств. Я не привык от кого-то зависеть. Меня это очень сильно тяготит, для меня это постыдно.
Физическая работа ему сейчас недоступна из-за проблем с сердцем, которые он называет «приветом из колонии». Перед освобождением мужчина часто терял сознание и попадал в больницу. Корень проблемы он видит в нервном напряжении.
— В тюрьме ты все держишь в себе, не можешь показывать слабости. Ты должен быть сильным, потому что на тебя смотрят, и ты должен подавать пример сильного человека. И оно, конечно, отражается на здоровье. У кого-то выявляют и более сложные заболевания, онкологию. У меня сердце.
Тамаз делится планами на будущее — он хочет открыть собственное дело в сфере клининга. План составил сразу после приезда, а помочь с его воплощением предложили беларусы, давно живущие за границей. Но на время ожидания документов все планы встали на паузу.
Поблагодарить за статью